Документ очень своевременный. Начинается он со слов о том, что кризис отбросил экономику и, в том числе, цифровую на годы назад. О том, что, столкнувшись со старением населения и прочими неприятностями, Европа имеет три варианта действий: работать усерднее, работать дольше (более продолжительное время – непонятно только, по сравнению с чем) или работать умнее… Далее отмечается, что, скорее всего, придется работать и по первому, и по второму, и по третьему варианту, но третий метод, конечно, наиболее важен (хотя и не имеет смысла без первых двух).
Вообще, за последние десятилетия официальная политическая проза в виде коммюнике, докладов, отчетов и так далее, а также сами политики в своих устных выступлениях столь далеко продвинулись по пути от сухих формулировок к «сочным» и образным, что порой думаешь, что лучше бы они этого не делали. Что касается кризиса, то сегодняшние упоминания о нем в каждом документе – это уже не необходимость, а, скорее, элемент стиля… как раскраска бытовой электроники в «металлик» в 80-х годах прошлого века, вымазывание ее черным – в 90-х и снова в «металлик», начиная с 2000.
Упомянутый документ был бы актуален и без кризиса, как и большая часть документов, предлагающих развиваться в каком-либо конструктивном ключе, констатирующих наличие роста/падения (или отсутствие таковых) в каких-либо значимых для общества областях. Должен оправдаться: я не просто глумлюсь – это очень важный момент: дело в том, что кризис все еще воспринимается многими как временное явление, поэтому, читая документы, где он увязывается с некими проблемами, легко впасть в заблуждение относительно того, что эти проблемы кризисом порождены и уйдут вместе с ним.
Этого не случится по двум причинам:
- Большая часть общемировых и локальных проблем имели место и до кризиса, соответственно, останутся и после него.
- Кризис и сам не собирается никуда исчезать, потому что, то, с чем мы имеем дело сегодня, – это уже не кризис, а переходная стагнация.
- Фрагментированность цифровых рынков, то есть отсутствие единого.
- Недостаток интероперабельности – цифровые услуги, предоставляемые на территории Европы, недостаточно тесно связаны между собой, хотя это уместно во многих случаях.
- Киберпреступность.
- Недостаток инвестиций в сети.
- Недостаточные усилия в области исследований и инноваций.
- Недостаток ИТ-специалистов и общей культуры, навыков в области цифровой литературы и журналистики. Признаюсь, мне непонятно, зачем это свалили в одну кучу – проблемы совершено разные.
- Упускаемые возможности по ответу социальным вызовам (изменение климата, старение популяции и т.д.).
- Фрагментированность рынка – это совершенно нормальное явление для Евросоюза, куда страны входят, стремясь получить плюсы от общности, но стараясь не допустить потерю плюсов индивидуальных.
- Интероперабельность – чем больше цифровых услуг, тем сложнее их интегрировать, это естественно. Стандарты, например, решают эту проблему лишь отчасти, потому что другая часть решения – следование им.
- Киберпреступность – с ней и до кризиса все было хорошо в том смысле, что и до кризиса с ней все было плохо: уровень неустанно рос и будет расти впредь. Кризис дал киберпреступности толчок, но он не был ее созидателем. Цифровая активность общества и индивидов, его составляющих, растет с каждым днем. По данным сайта Internet World Stats количество интернет-пользователей на 31 декабря 2000 года составляло 360,985,492 человек, а на 31 декабря 2009 года - 1,802,330,457 человек, то есть за 10 лет это количество выросло на 399.3% (конечно, остается еще вопрос о том, кого специалисты сайта считают пользователями, но, поскольку метод подсчета в обоих случаях одинаков, динамика все равно заметна хорошо). По тем же данным Интернетом сегодня охвачено 26.6 % мировой популяции людей – это явно не предел (особо низкая доля проникновения Интернета наблюдается в Африке - 8.7 % и, как ни странно, в Азии - 20.1 %). Киберпреступники – это не какие-то другие люди, это те же самые индивиды, и их становится все больше.
- Недостаток инвестиций в сети – согласен, здесь связь с кризисом оправдана, хотя оправданы и другие связи (например, с «кризисом дот-комов»).
- Исследования и инновации.
- Недостаток ИТ-специалистов и общей культуры, навыков в области цифровой литературы и журналистики.
- Что касается недостатка специалистов и исследований/инноваций, очевидно, - это связанные между собой вещи. На моей памяти, сообщения об этом в массовом порядке пошли где-то в 2003-2004 гг., но, может быть, это началось раньше. Само явление уж точно зародилось давно и развивалось долго. Причин ему несколько, подробное их рассмотрение превратит этот комментарий в диссертацию, но, думаю одну назвать можно. Изначально ИТ было областью для избранных. Не в том смысле, что мы чем-то лучше других, а в том, что мы готовы долго делать какие-то, имеющие смысл только для нас, но не для окружающих, вещи, в надежде получить некий результат, имеющий больше смысла для окружающих, чем для нас… и при этом мы командуем машинами. Понятно, что все люди на Земле не могут иметь подходящий для всего этого склад ума и пристрастия. В какой-то момент ИТ стали популярными, и в отрасль (а сначала – в институты на данное направление) хлынули люди, многие из которых не разобрались, на что они подписываются. Что касается частного случая России, то, полагаю, любой человек, проработавший в ИТ-образовании несколько лет, а также любой разработчик, которому приходится собеседовать других потенциальных разработчиков, сможет рассказать о последствиях этого наплыва. То, что происходит сейчас – это возвращение отрасли ИТ «на круги своя»: настоящих специалистов по ИТ никогда не было больше чем нужно и никогда не было много. Но даже, если рассматривать любых специалистов (в сегодняшней России это разделение на «настоящих» и «любых» имеет смысл), то заманить молодежь на определенные специальности всегда бывает крайне трудно. ИТ не единственная такая область и отрасль, не нова и проблема. Приведу фрагмент речи Карла Дарроу, секретаря физического общества, произнесенной им аж в 1951 году на собрании, посвященном 20-летию со дня основания Американского института физики:
Как заманить в физику будущих ферми, кондонов, слэтеров?
Обычный в этих случаях метод -- удивить, потрясти. Беда в том, что человека нельзя удивить, если он не знаком с той ситуацией, в которую Ваш сюрприз вносит решающие изменения. Не так давно я прочёл, что некто проплыл 100 ярдов за 49 секунд. Это совершенно меня не удивило, потому что я не знал, чему равнялся старый рекорд - 39, 59 или 99 секундам. Но я читал дальше и обнаружил, что старый рекорд составлял 51 секунду и держался в течение нескольких лет. Первое сообщение теперь пробудило во мне слабый интерес – едва отличный от нуля, но по-прежнему никакого удивления! Теперь представьте себе физика, меня, например, который пытается удивить аудиторию, состоящую из дилетантов, сообщением о том, что сейчас вместо двух элементарных частиц мы знаем целую дюжину или что олово совсем не оказывает сопротивления электрическому току при температурах ниже некоторой, а новейший циклотрон разгоняет протоны до энергии 500 Мэв. Ну и что? Это просто не даёт эффекта! И если я оснащу своё сообщение экстравагантными утверждениями, это произведёт не больше впечатления, чем размахивание руками и крики лектора перед глухонемой аудиторией.
Ошибочно также мнение, что аудиторию можно потрясти, продемонстрировав решение какой-нибудь загадки. Беда здесь в том, что никто не заинтересуется ответом на вопрос, которого он не задавал. Автор детективных рассказов всегда создаёт тайну, прежде чем её решать. Можно было бы последовать его примеру, но труп неизвестного человека, с которого обычно начинается детектив, – зрелище существенно более захватывающее, чем труп известной теории, с которого должен начать физик.
Другой способ: можно пообещать любому вступающему в наш собор, что там он найдёт удовлетворение своему стремлению к чему-то неизменному, постоянному, вечному и бессмертному. Это фундаментальное стремление, поскольку оно постоянно фигурирует в произведениях мистиков, поэтов, философов и учёных. Лукреций считал, что он удовлетворил это желание, сказав, что атомы вечны. Это была прекрасная идея, но, к несчастью, Лукреций понятия не имел о том, что такое атомы. Представлениям древних об атомах ближе всего соответствуют, по-видимому, наши элементарные частицы, но – какая неудача! – ни один из членов этого беспокойного и таинственного семейства не является бессмертным, пожалуй, за исключением протона, но и его бессмертие висит на волоске: как только где-нибудь поблизости появится антипротон, он в самоубийственном столкновении сразу же прикончит соседа. Наши предшественники столетиями пытались найти этот "вечный атом", и теперь, докопавшись до того, что они считали гранитной скалой, мы обнаружили, что по-прежнему стоим на зыбучем песке. Так будем ли мы продолжать говорить о величии и простоте нашей картины мира? Величие, пожалуй, но простота, которая была очевидна Ньютону и Лапласу, – простота ушла вдогонку за "вечным атомом" Лукреция. Её нет, она утонула в волнах квантовой механики. Я подозреваю, что в каждой отрасли физики можно показать новичку хорошую, поучительную и соблазнительную картину – только если не пытаться копать слишком глубоко. (Конобеев, Ю. В., и др. Физики продолжают шутить. - М.: Книжный дом "ЛИБРОКОМ", 2010)
Помножим сказанное Дарроу на нынешний культ денег, их вечное отсутствие, на то, что выдающимся специалистом в ИТ, в общем, можно и не стать, на нынешние моральные ориентиры и отсутствие желания разбираться в сложных вопросах и получим, собственно, то, что имеем.
- В связи с проблемой недостатка грамотности и навыков в области цифровой журналистики и литературы, я сразу вспомнил об авторах концепции Веб 3.0, которые называют господствующий ныне в Сети «коллективный разум» (Веб 2.0) – «групповым помешательством».
- Что касается недостатка специалистов и исследований/инноваций, очевидно, - это связанные между собой вещи. На моей памяти, сообщения об этом в массовом порядке пошли где-то в 2003-2004 гг., но, может быть, это началось раньше. Само явление уж точно зародилось давно и развивалось долго. Причин ему несколько, подробное их рассмотрение превратит этот комментарий в диссертацию, но, думаю одну назвать можно. Изначально ИТ было областью для избранных. Не в том смысле, что мы чем-то лучше других, а в том, что мы готовы долго делать какие-то, имеющие смысл только для нас, но не для окружающих, вещи, в надежде получить некий результат, имеющий больше смысла для окружающих, чем для нас… и при этом мы командуем машинами. Понятно, что все люди на Земле не могут иметь подходящий для всего этого склад ума и пристрастия. В какой-то момент ИТ стали популярными, и в отрасль (а сначала – в институты на данное направление) хлынули люди, многие из которых не разобрались, на что они подписываются. Что касается частного случая России, то, полагаю, любой человек, проработавший в ИТ-образовании несколько лет, а также любой разработчик, которому приходится собеседовать других потенциальных разработчиков, сможет рассказать о последствиях этого наплыва. То, что происходит сейчас – это возвращение отрасли ИТ «на круги своя»: настоящих специалистов по ИТ никогда не было больше чем нужно и никогда не было много. Но даже, если рассматривать любых специалистов (в сегодняшней России это разделение на «настоящих» и «любых» имеет смысл), то заманить молодежь на определенные специальности всегда бывает крайне трудно. ИТ не единственная такая область и отрасль, не нова и проблема. Приведу фрагмент речи Карла Дарроу, секретаря физического общества, произнесенной им аж в 1951 году на собрании, посвященном 20-летию со дня основания Американского института физики:
- Недостаточно эффективный цифровой ответ социальным вызовам связан не только с недостаточными усилиями европейских правительств. Вызовы называются социальными не только потому, что они стоят перед обществом в целом, но и потому, что именно представители общества должны на них отвечать. Как ни обидно это прозвучит для некоторых – многое в Интернете находится вообще вне компетенции государства, и это, в общем, правильно. Я не припоминаю выборов в Государственную Интернет-Думу или выборов Интернет-Президента.
